Психолог с диагнозом — это сразу два образа в одном человеке: и специалист, и пациент. Тут совмещается уникальное понимание вместе с повышенной ответственностью. Разбираемся, где собственный опыт полезен, а где мешает, с выпускницей НАДПО Ксенией Демаковой — клиническим психологом с сахарным диабетом.
В статье разбираем эту тему на примере заболевания эксперта, но выводы и рекомендации актуальны для работы с разными хроническими диагнозами.
Психолог и клиент с одним диагнозом: что это меняет
Когда у психолога и клиента единый диагноз, работа начинается в общем контексте. Специалисту не нужно долго расспрашивать о базовых аспектах болезни, а клиенту — объяснять, почему его состояние утомляет, злит или пугает. Многие вещи оказываются понятны «по умолчанию».
На примере сахарного диабета это особенно заметно. Постоянный самоконтроль, необходимость учитывать ограничения, фоновая усталость и тревога — всё это не требует дополнительного пояснения. Психолог сразу понимает, что такие переживания — часть повседневной реальности, а не эмоциональное преувеличение. За счёт этого клиент чаще чувствует себя услышанным уже на первых встречах и быстрее идёт на контакт.
Одинаковый диагноз снижает дистанцию и облегчает начало работы, но на этом его роль заканчивается. Дальше терапия разворачивается не вокруг болезни как факта, а вокруг конкретного человека — с его историей, характером, ресурсами и ограничениями.
Даже при одном диагнозе люди живут в разных условиях и находятся на разных этапах принятия. То, что стало опорой для одного, для другого может оказаться недоступным или вовсе не работать. Поэтому аналогичные диагнозы — это точка входа в контакт, но не основа терапии и не гарантия понимания «без слов».
Как личный опыт становится ресурсом
Опыт начинает работать на терапию только тогда, когда психолог осознанно удерживает его на фоне. Он не становится примером для подражания и не превращается в скрытую инструкцию «как правильно справляться». Его задача — помогать специалисту лучше чувствовать нюансы переживаний клиента, а не подменять собой профессиональную позицию.
Опыт болезни может усиливать эмпатию. Психолог точнее улавливает страхи, напряжение, стыд или усталость, которые сложно передать словами. Для клиента это часто снижает чувство одиночества и создаёт ощущение безопасного пространства. Но именно здесь особенно важно не перейти границу между пониманием и навязыванием.
Профессиональная работа строится не на личных историях, а на методах, структуре и умении задавать вопросы. Психолог остаётся в роли сопровождающего. Он помогает клиенту исследовать собственные реакции и находить свои способы адаптации, а не предлагает готовые решения, основанные на своём пути.
Может быть интересно
Откройте для себя ключевые методы психолога-консультанта, которые помогут вам найти гармонию и понимание. В статье расскажем, как профессиональный подход может преобразить жизнь.
Важно уметь управлять эмоциональной вовлечённостью. Единый диагноз усиливает отклик, но если психолог начинает «проживать» сессию как свою историю, это быстро ведёт к истощению. Способность удерживать дистанцию и возвращаться в профессиональную позицию после встречи становится не дополнительным навыком, а условием устойчивой работы.
В таком формате личный опыт перестаёт быть риском. Он не диктует ход терапии, но помогает быть внимательнее, точнее и бережнее — не нарушая автономию клиента и не смещая фокус с его жизни на историю самого специалиста.
Ловушки и риски для психолога с хроническим заболеванием
Собственный опыт облегчает контакт с клиентом, но одновременно создаёт потенциальные риски. Важно понимать их и применять стратегии минимизации.
Роль спасателя и директивность
Чрезмерная вовлечённость и чувство ответственности за результат могут привести к попыткам «решить проблему быстрее». Желание помочь легко превращается в советы или инструкции, даже в мягкой форме. Это ограничивает пространство для самостоятельного выбора клиента.
Скрытое сравнение с собой
Психолог может бессознательно приписывать клиенту свои мотивы, страхи или способы справляться с трудностями. Логика «мне помогло — значит, поможет и тебе» создаёт скрытое сравнение и чувство несоответствия у клиента, особенно если его жизненные условия отличаются.
Эмоциональная вовлечённость и сложность удерживать дистанцию
Один и тот же диагноз облегчает контакт и повышает доверие, но усиливает эмоциональную вовлечённость. Психолог рискует «проживать» сессию как личную историю и брать на себя ответственность за результат. Поддержка может выходить за рамки сессий — голосовые сообщения, советы в чатах — что ценно для клиента, но забирает ресурсы специалиста.
Навязывание собственного пути
Личный жизненный путь помогает точнее чувствовать эмоциональный фон клиента, но не должен становиться инструкцией: «делай, как я». Каждый клиент уникален — его психика, уровень принятия диагноза и жизненные обстоятельства могут сильно отличаться.
Слепые пятна и ролевая диффузия
Недостаток опыта в отдельных аспектах болезни или невозможность отличить свои реакции от реакций клиента может привести к неверной оценке его потребностей. Иногда история болезни психолога начинает полностью определять восприятие клиента, мешая объективной работе.
Выгорание
Постоянная работа с эмоционально сложными ситуациями, особенно когда болезнь сопровождает психолога вне работы, без разгрузки и практик самопомощи неизбежно ведёт к выгоранию.
Пример из практики: поддержка без перегрузки
Ксения отмечает, что иногда клиент пишет ей не столько по психологическим вопросам, сколько по ситуации с заболеванием. Например, одна клиентка присылала сообщения, когда у неё возникали трудности с контролем сахара. В такие моменты Ксения могла отправить короткое голосовое сообщение, чтобы поддержать, если была возможность.
При этом психолог понимает, что слишком частое «проживание» чужих проблем забирает много ресурсов и может привести к выгоранию. Поэтому после такого контакта она сознательно абстрагируется, чтобы восстановить баланс.
Также Ксения выбирает, где делиться своим опытом, а где держать границы. Она почти не участвует в обсуждениях в тематических группах, потому что несёт ответственность за свои слова и не может контролировать, как их воспримут другие.
Этот пример показывает, что использование личного жизненного пути эффективно только при осознанном подходе: он помогает наладить контакт и поддержать клиента, но не превращается в директивное руководство или эмоциональное истощение специалиста.
Понимать — не значит проживать за другого
Фраза «я тебя понимаю» звучит просто и кажется естественным способом показать поддержку. Но в терапии её смысл зависит не от слов, а от позиции психолога. Особенно в ситуациях, когда у специалиста есть личный опыт схожего диагноза или жизненных обстоятельств.
Проблемы начинаются в тот момент, когда за «я понимаю» стоит не внимание к клиенту, а опора на собственный путь. Если внутри звучит мысль: «Я через это прошёл — значит, ты должен справляться так же», эмпатия незаметно превращается в сравнение и давление. Клиент может чувствовать, что его переживания оценивают или что он «справляется хуже», чем должен.
Чтобы эта фраза действительно работала, психологу важно быть честным в своей роли:
-
Либо он говорит о том, что понимает эмоциональное состояние клиента здесь и сейчас.
-
Либо признаёт, что не знает, каково это — и готов исследовать ситуацию вместе.
Такое признание не ослабляет позицию специалиста, а, наоборот, создаёт доверие и ощущение безопасности.
Это особенно хорошо видно в работе с детьми и подростками с хроническими заболеваниями, а также с их родителями. Например, родители ребёнка с сахарным диабетом часто искренне хотят помочь, но по факту не понимают, через что проходит ребёнок ежедневно: уколы, контроль питания, ограничения, невозможность «жить как все».
Когда взрослый говорит: «Я понимаю, тебе просто нужно привыкнуть», ребёнок чувствует не поддержку, а одиночество. В таких случаях психолог помогает изменить саму логику общения. Не утверждать, что «я понимаю», а признавать: «Я не знаю, как тебе именно сейчас, но мне важно это понять».
В работе с детьми мы не навязываем решения, даже если они опираются на личный опыт. Вместо этого обсуждаются варианты и последствия, выстраивается причинно-следственная связь: что произойдёт, если укол не сделан, какие есть альтернативы, где ребёнок может выбирать сам.
Такой подход снижает сопротивление и тревогу. Ребёнок или подросток чувствует себя не объектом контроля, а участником процесса. Опыт психолога при этом остаётся в фоне — он помогает лучше чувствовать эмоциональные реакции, но не становится инструкцией «как правильно».
«Я тебя понимаю» становится инструментом эмпатии только тогда, когда психолог отделяет свои переживания от переживаний клиента и сохраняет профессиональные границы. Если же фраза основана на внутреннем сравнении или желании ускорить результат, она перестаёт поддерживать и начинает обесценивать уникальный опыт другого человека.
Что помогает вернуться в роль специалиста
Ключевые практики можно разделить на несколько направлений.
Работа с эмоциональной вовлечённостью и профессиональная дистанция
Чтобы эмоции клиента не захлестывали психолога, важно:
-
Делать рефлексивные паузы во время сессии — сделать глоток воды, мысленно вернуться в «здесь и сейчас», структурировать процесс.
-
Чётко планировать сессии — понимание целей и последовательности обсуждения помогает не увлечься эмоциональным потоком.
-
Откладывать обсуждения второстепенных вопросов — если во время сессии появляются темы, отвлекающие от основной задачи, их можно перенести на следующую встречу.
Эти методы помогают сохранять эффективность терапии и не допускать, чтобы личный опыт или эмоции психолога диктовали ход работы.
Супервизия и терапия
Для психолога с хроническим заболеванием регулярная супервизия и саморефлексия становятся не просто полезными, а необходимыми инструментами. Особенно когда личный опыт активно включён в терапию.
Если видите в клиенте свои нерешённые проблемы и начинаете их проживать через него, это сигнал, что нужно пройти супервизию или пойти в психотерапию
|
Супервизия помогает
|
Саморефлексия позволяет
|
-
Вовремя заметить эмоциональное слияние с клиентом;
-
определить, где личный опыт начинает влиять на терапевтические решения;
-
безопасно переработать свои переживания без переноса на клиента
|
-
Отслеживать собственные реакции и эмоциональные включения;
-
оценивать, где своя практика становится ресурсом, а где — помехой;
-
корректировать поведение в работе, сохраняя баланс между эмпатией и профессиональной позицией
|
Может быть интересно
Представьте, что вы идёте по незнакомому городу без карты и подсказок. Волнительно, правда? Примерно так чувствует себя психолог, когда сталкивается со сложным случаем и не знает, как действовать дальше. К счастью, существует надёжный путеводный компас — супервизия. Это не просто профессиональная консультация, а настоящая опора для специалиста любого уровня. Давайте разбираться подробнее.
Восстановление ресурсов и разгрузка
Чтобы поддерживать работоспособность и эмоциональное здоровье, психологу важно уметь отдыхать от работы:
-
отвлекаться на хобби, сериалы, музыку, да даже милые видео с животными;
-
поддерживать семейную и личную жизнь, не связанную с болезнью;
-
структурировать время, чтобы работа не захватывала полностью свободное время;
-
практиковать упражнения на «остановку и возвращение в себя», когда эмоции клиента становятся слишком болезненными для вас.
Эти системные практики помогают сохранять эмоциональные и когнитивные ресурсы, оставаясь полезным для клиента и безопасным для себя.
Главный ориентир — интересы и автономия клиента
Все советы по супервизии, саморефлексии и работе с эмоциональной вовлечённостью ведут к одному принципу: ориентируйтесь на интересы и автономию клиента, а не на свой личный опыт.
***
«Клиент — это клиент. Схожая история или знания о болезни помогают понять его, но не должны быть главным двигателем терапии. Главное — помочь клиенту двигаться к своим целям»
Ксения Демакова
Личный опыт психолога становится ресурсом только тогда, когда он поддерживает, а не заменяет самостоятельные решения и уникальные обстоятельства клиента. Такой подход позволяет оставаться эффективным, безопасным и профессионально устойчивым, даже при активной вовлечённости в терапию.
